Пророк вернулся в Медину. В походе не приняла участия группа лицемеров. В походе не приняли также участия трое мусульман, которые не были и сомневающимися лицемерами: Кааб ибн Малик, Мурара ибн ар-Рабиа, Хиляль ибн Умаййа. Пророк своим сподвижникам велел с этими тремя мусульманами не разговаривать. К Пророку пришли лицемеры, отказавшиеся от участия в походе, стали клясться, просить прощения. Пророк их простил. Но Аллах и Его посланник не простили этих троих, и мусульмане перестали с ними разговаривать.

Передал аз-Зухри Мухаммад ибн Муслим ибн Шихаб со слов Абд ар-Рахмана ибн Абдаллаха ибн Кааба ибн Малика, что его отец Абдаллах, который был поводырем своего отца после потери им зрения, рассказывал: «Я слышал, как мой отец Кааб ибн Малик рассказывал свою историю, когда он не принял участия в походе Посланника Аллаха на Табук, а также историю двух своих приятелей. Он рассказывал следующее: «Я не пропустил ни одного похода Пророка, кроме похода в долину Бадр. Ни Аллах, ни Его посланник не упрекнули никого из тех, кто не участвовал в этом походе, потому что Посланник Аллаха выступил в тот раз с намерением напасть на караван курайшитов, и сражение между ним и его врагом произошло не в назначенный срок.

Я присутствовал вместе с Пророком в аль-Акабе, когда мы присягали исламу. Для меня самым дорогим является сражение в Бадре, и оно упоминается людьми больше других битв. А моя история такова: когда я не принял участия в походе Посланника Аллаха на Табук, я был не сильнее и не слабее, чем обычно. Клянусь Аллахом, у меня никогда раньше не было двух верховых верблюдиц, а во время этого похода у меня были две верблюдицы. Пророк, собираясь в поход, всегда скрывал подлинную цель и намекал на нечто другое, кроме этого раза. Пророк наметил поход во время сильной жары, дорога предстояла далекая, противостоял враг многочисленный. И открыл Пророк людям суть дела, чтобы они подготовились должным образом, сообщил им цель своего похода. Мусульман, следовавших Пророку, было так много, что нельзя их перечислить в одном списке.

Немногие люди, не желающие участвовать в походе, думали, что сумеют скрыть свое нежелание от Пророка и что не придет откровение от Аллаха о нем. Пророк задумал этот поход, когда созрел урожай плодов, когда люди предпочитали находиться в тени. Стал готовиться к походу Пророк, стали готовиться к нему и мусульмане вместе с ним. Я начал было готовиться вместе с ними, но перестал и ничего не сделал. А сам в душе говорил: «Я ведь могу сделать это, если захочу». Так продолжалось со мной, а в это время люди усердно готовились. Уже Пророк выступил и мусульмане вместе с ним, а я еще ничего не сделал. Тогда я сказал себе: «Подготовлюсь после его отъезда за день или два, а потом их догоню». После их отъезда начал было готовиться, но передумал и ничего не сделал. Потом еще раз начал и опять передумал, ничего не сделал.

Так продолжалось, пока они не уехали, и я пропустил их поход. Я уже подумал было сесть на верблюда и догнать их. Если бы сделал так, но ведь не сделал! Когда я выходил из дома и ходил среди людей после отъезда Пророка, видел только тех, кто был обвинен в лицемерии, или тех, кому Аллах разрешил не участвовать в походе из-за их немощности или болезни. Это меня огорчало. Пророк вспомнил обо мне только тогда, когда доехал до Табука. Сидя вместе с людьми в Табуке, он однажды спросил: «А что случилось с Каабом ибн Маликом?» Один из людей Бану Салама ответил: «О Посланник Аллаха! Его удержала лишь любовь к хорошей жизни». Муаз ибн Джабаль ему возразил: «Ты дурно выразился! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы кроме хорошего от него ничего не видели». Пророк промолчал. Когда я узнал, что Посланник Аллаха возвращается из Табука, меня охватило отчаяние. Я стал придумывать оправдание, говоря: «Чем же я оправдаюсь перед возмущением Пророка завтра?» Стал советоваться об этом со всеми членами семьи. Когда мне сообщили, что Пророк уже недалеко, все придуманные оправдания отпали, и я понял, что я могу спастись от его гнева, только сказав правду. Пророк приехал в Медину утром. Обычно, вернувшись из поездки, он приходил в мечеть, совершал два раката молитвы, потом садился в кругу людей. Когда он сделал это, к нему пришли люди, не участвовавшие в походе, и стали клясться и просить прощения. Их было более восьмидесяти человек.

Пророк принимал их извинения и клятвы на верность, прощал их, вверяя их души на волю Всевышнего Аллаха. Я тоже пришел к нему и приветствовал его. Он улыбнулся улыбкой рассерженного человека, потом сказал мне: «Иди сюда!» Я подошел и сел перед ним. Он меня спросил: «Почему ты отстал, разве ты не готовил своего верблюда?» Я ответил: «О Посланник Аллаха! Клянусь, если бы я сидел у кого-нибудь другого, а не у тебя, то я нашел бы у него оправдания, несмотря на его недовольство. У меня была бы возможность поспорить. Но я знаю, что если сейчас я расскажу что-нибудь ложное, то ты простишь меня, но Аллах скоро заставит тебя разгневаться на меня. А если я расскажу тебе правду, то ты на меня рассердишься, но я хочу, чтобы меня наказал Аллах. У меня не было никакой уважительной причины, когда я не поехал вместе с тобой, я был не сильнее и не слабее обычного».