Аллах смилостивился над Хаббабом; он добровольно принял исламскую веру, охотно стал мухаджиром и прожил жизнь муджахида.

Али ибн Абу Талиб

Женщина по имени Умм Анмар из племени Хузаа отправилась на рынок работорговцев в Мекке.

Она хотела приобрести для себя слугу для выполнения различных работ, а также, чтобы извлекать доходы из его труда. Когда она внимательно рассматривала рабов, предлагаемых к продаже, её выбор пал на одного мальчика, который привлёк внимание Умм Анмар своим крепким телосложением и умным лицом с признаками врождённой одарённости. Заплатив цену, которую просили за него, она вместе с мальчиком отправилась в обратный путь.

Пройдя часть пути, Умм Анмар повернулась к мальчику и спросила его:

— Как твоё имя?

— Хаббаб, — ответил он.

— А как имя твоего отца? — поинтересовалась Умм Анмар.

— Аль-Аратт, — ответил мальчик.

— Откуда ты сам?

— Из Наджда.

— Значит, ты настоящий араб?! — воскликнула Умм Анмар.

— Да, я из племени Бану Тамим.

— Так каким же образом ты попал в руки работорговцев в Мекке?!

— На наши селения совершило набег одно из бедуинских племён, — сказал Хаббаб. — Они угнали наших овец, пленили женщин и забрали с собой детей. Я оказался среди пленённых мальчиков и переходил из рук в руки, пока меня не привели в Мекку. И вот теперь я у тебя.

Умм Анмар отправила своего нового слугу к одному из мекканских кузнецов-оружейников, чтобы он научил его делать мечи. Умный мальчик быстро освоил это ремесло, достигнув в нём большого искусства.

Когда Хаббаб окреп и возмужал, Умм Анмар сняла для него мастерскую, приобрела необходимые инструменты и начала извлекать доходы из его умения делать мечи.

Очень скоро Хаббаб приобрёл известность в Мекке, и все начали стремиться купить мечи, сделанные лично им, так как он зарекомендовал себя искусным мастером.

Несмотря на свою молодость, Хаббаб отличался рассудительностью и мудростью старика...

Частенько, закончив свои дела, он глубоко задумывался о своём невежественном обществе, с ног и до головы погрязшем в пороках. Его приводили в ужас крайнее невежество тогдашней жизни арабов, одной из жертв которой был он сам...

Он говорил сам себе: “Когда-нибудь эта мрачная ночь закончится...”